Телефон доверия
8 (4212) 41-62-62

Авторские стихи участников конкурса на лучшее стихотворное произведение о Великой Отечественной войне 1941-1945 годов среди сотрудников подразделений Главного управления МЧС России по Хабаровскому краю

 Владимир Пеньков, водитель ФКУ "4ПЧ ФПС ГПС по Хабаровскому краю"

                   Боевая юность

 Под гул канонад пропадала надежда

ещё раз увидеть родительский дом;

и юность беспечная, светлая прежде,

оставила всё для себя на потом.

Оставила смех под июльской грозою,

и встреч тихий шёпот под утренний час,

и боль научилась скупою слезою

душить, потерявши друзей в смертный час.

Старела она в свисте пуль одичавших.

Седела от вспышек разрыва гранат.

Взрослела от подвига, насмерть стоявших

за землю родную, советских солдат.

И всё пережив, дожила до победы,

не той уже юностью, вовсе не той;

чтоб внук мог спросить через годы у деда

о жизни солдатской, такой не простой.

                    Душа журавлиная

 Душа журавлиная просится в небо,

глядя изнутри на кровавый восход.

Пожарище, рожь – тонны сытного хлеба-

беснуясь пихает в уродливый рот;

и давится, ест ненасытно, глотает,

уж скоро всё поле проглотит совсем,

а жёлтые краски в плену чёрном тают,

и колет в груди от подобного всем.

Бессильная злоба и ненависть душат-

война искалечит ещё нас не раз-

и плачут, и плачут солдатские души,

глядя на огонь через горечи глаз.

На запад идём, пополнением влиться

в кровавые реки жестокой войны,

успевшие наскоро с домом проститься

бескрайней России простые сыны.

На запад уходим, и Бог его знает

кому суждено возвратиться домой.

Дым с поля как будто туман пеленает

и шепчет: Останься навечно со мной.

Душа от такого бессмысленно рвётся,

как птица, куда-нибудь, прочь, наугад,

и ею никак, всё никак не поймётся-

теперь я в строю, и теперь я – солдат.

Душа журавлиная, слабость людская,

никак не привыкшая к страхам войны;

тебя прочь отсюда сбежать не пускаю,

и нет в том моей ни малейшей вины.

«Потом, всё потом, потерпи, хоть немного,

и, может быть, Ад этот кончится вдруг»,

но рвётся душа, словно птаха, до Бога,

и крылья желает иметь вместо рук.

«Я сам бы укрылся и спрятался в поле,

да только мой дом у меня за спиной.

И нет у нас права, душа, нету воли,

покинуть сейчас нами занятый строй.

Не рвись, не просись в синеву неземную.

Пройди ты со мной до конца этот путь.

Я верю, нас беды с тобою минуют,

а там, ты поверь, проживём как-нибудь»

                    Отголосок войны

На башне подбитого русского танка

оплакана кровью солдатской звезда.

И будто резная руками огранка

проходит вблизи от него борозда.

Стоит он, как память, на вспаханном поле

один, смотрит дулом на ранний восход,

и кажется, что от неслыханной боли

взревёт и помчится в атаку вот-вот.

Как мышцы стальная броня напряжётся

и траки взметнут пыль разбитых дорог;

и в бой свой последний он снова ворвётся

и сделает то, что закончить не смог.

Но нет, он погиб, и теперь лишь мальчишки

его по броне тихо гладят рукой.

Скажите мне, кто-нибудь, разве не слишком

он многое дал за подобный покой?!

И гладят мальчишки его и смеются,

играя в зарницу, не зная о том,

что чьей-то жены слёзы горькие льются,

и пуст без хозяина старенький дом.

Что где-то гремят вдалеке канонады

и в лёгкие кашлем врывается смог,

и сыплются звёзды – погибшим награды –

на камни гранитные возле дорог.

                     На полях сражений

На полях сражений в золоте пшеницы

колосятся нивы гладкою волной.

Там отгромыхали пушек колесницы,

и остыл с годами битв кровавых зной.

Там трава желтеет в бронзовую осень,

и дожди смывают летней пыли след,

и шумят с ветрами кроны стройных сосен

лесополосою с тех прошедших лет.

Там земля сквозь пальцы как вода струится

пухом чернозёма в юный цвет весны,

и на сеновалах сладко, сладко спится,

в час, когда приходят розовые сны.

На полях сражений многое забыто,

жизнь совсем другая там давно уже,

и рубцы окопов трактором зарыты,

и прогнили брёвна в старом блиндаже.

Но нет, нет,  а в сердце скорбью отразится

боль беды тогдашней с майскою грозой.

От того и плачут с обелисков лица

на могилах павших дождевой  слезой.

       Неизвестный солдат

Я не забыл, хоть многое забыто,

и помню всё, что было в смертный час.

Душа моя в бою том не убита.

Я каждый май невидим среди вас.

Я каждый май стою у обелисков

и вверх смотрю сквозь слёзы старых вдов;

и нотой льюсь победною горниста

поверх людских стотысячных голов.

Я помню всё, от часа до мгновенья,

огонь в груди средь скошенной травы.

Я помню той войны прикосновенье.

Я ПОМНЮ ВСЁ, а помните ли вы?!

  Письмо домой

 Если тебя одолеют тревоги;

ночи бессонные в холоде вьюг,

просто представь, будто я на пороге

в час появился назначенный вдруг.

Просто забудь о тоске расставанья,

только на миг ты о ней позабудь,

и мне тогда через даль расстоянья

лёгким покажется трудностей путь.

И на душе у меня потеплеет.

И мне тогда так захочется жить,

что даже смерть на меня не посмеет

взгляд свой в глазницах слепой положить.

Жди и надейся, не думай о вьюгах,

нас разделивших внезапно вчера.

Пусть далеки мы с тобой друг от друга -

это не долгой разлуки пора.

 Двадцать секунд

Ветер в лицо бьёт плетьми дождевыми,

душу тревожа в предутренний час,

двадцать секунд между нами и ними,

двадцать секунд, разделяющих нас.

Ноет под ложечкой, как-то протяжно,

холод противный щекочет живот.

Двадцать секунд, и кому-то отважно

броситься нужно атакой вперёд.

Сделать бы шаг… сил найти б хоть немного,

чтоб на глазах у других не сробеть,

двадцать секунд до надежды на Бога,

где помолиться так надо успеть.

Выстрел….. ракета….. плевки через плечи,

чьё-то ворчание, грязная речь,

жаром в лицо, как из доменной печи,

брус, у которого можно залечь.

Взрыв…… дикий крик, трескотня пулемёта,

кровь и вода заливают глаза,

жёлтые блики из вражьего ДОТа,

жуть добавляет атаке гроза.

Пули свистят: «Не мои, это точно,

та, для меня что, не будет слышна».

Дрожь уцепилась в шинель мою прочно,

как же солдатская доля страшна!

Сколько ж ещё подыматься и снова

падать на землю небритым лицом?

Всё не старо в этом мире, не ново,

и завершаемо должным концом.

Так же и утро пройдёт, непременно,

став для кого-то в свой срок роковым;

шаг, снова шаг, и вперёд, постепенно,

мы наступаем с дождём грозовым.

Двадцать секунд позади, а навстречу

чаши весов с грузом шансов моих.

День впереди, и, конечно же, вечер,

только дожить ещё нужно до них.

Я помню

Я помню тот день, ноябрём охлаждённый,

изрытое поле изгибом траншей,

восход, запоздало на небе рождённый,

мороз, прикоснувшийся мочек ушей.

Я помню тот крик: «За победу…. В атаку!»

и следом – «ура» – притупившее страх,

который, предчувствуя страшную драку,

ознобом таится в душевных углах.

Я помню разорванный ворот шинели,

куски опадающей сверху земли,

и руки свои, что в крови коченели,

и бой, затихающий где-то в дали.

Я помню всё это сквозь годы земные,

туда возвращаюсь за сном в новый сон,

хотя времена нынче в мире иные,

и позже намного я в них был рождён.

Но вижу, как явь, опалённое небо,

воронок обугленных оспу вокруг,

и чёрствый кусочек засохшего хлеба

от взрыва упавший из вздрогнувших рук;

и лица друзей, уходящих куда-то,

зовущих с собой в неизвестную даль.

Я помню душой журавлиной солдата

по прерванной жизни и скорбь и печаль.

                                              КРЕСТИК

                                           На чёрной земле, опалённой пожаром

                                           сгоревшей дотла деревушки одной

                                          (вдобавок нагретой полуденным жаром)

                                          лежал чей-то крестик, так сердцу родной.

                                          Кайма у него от золы пожелтела,

                                          придав серебру позолоченный цвет,

                                          и как-то в лучах разноцветно блестела

                                          глазам, любопытно смотрящим, в ответ.

                                          Шла мимо пехота, машины гудели.

                                          Гремел долгий бой канонадой вдали;

                                         и люди, на крестик, печально глядели,

                                         и тихо молились Святым, как могли.

                                         Ступала нога, сапогом не касаясь

                                         истлевшей земли, где сам крестик лежал;

                                         и будто бы кары небес опасаясь

                                         его, грузовик, не спеша объезжал.

                                         Никто и не знал, с человеком что стало

                                         который души амулет не сберёг:

                                         Как знать, может быть, его гибель застала,

                                         и он навсегда в землю русскую лёг.

                                         А может  отец, этот крестик, в кармане,

                                         о чаде погибшем, как память, хранил,

                                         и здесь, между жизнью и смертью, на грани,

                                         в бою скоротечном его обронил.

                                         А может кого-то нацисты хватали

                                         и гнали в концлагерь, рабом, в кандалах,

                                         и крестик, сорвав, каблуками топтали,

                                         зверьём  обратившись в безбожных делах.

                                         Шли люди на Запад в тот день, бесконечно,

                                         колонна к колонне, боец за бойцом,

                                         как будто река, что впадает беспечно

                                         в озёрные мути прозрачным рубцом.

                                         Шли люди туда, где весь Ад преисподней,

                                         где нет ничего, кроме гибельных мест;

                                         им вслед, освящая молитвой Господней,

                                         сверкал переливами маленький крест.

                                         Туда, где зарницы в дыму задыхаясь

                                         лизали огнём небосвод, что упал,

                                         шли люди, а крестик, с бойцами прощаясь,

                                         крещения свет в спину каждому слал.

 

Антон Мелкозеров, командир отделения 11 ПЧ ФГКУ "8 отряд ФПС по Хабаровскому краю"

Под утро ночь всегда темней…

Под утро ночь всегда темней,

А злу всегда помощник – мрак.

И распаляясь всё сильней,

В Россию вторгся лютый враг.

Но сколько их во тьме веков

На Русь Святую наступало,

И миллионы вражьих ног

Россию-матушку топтало.

Ливонский орден, шведы, шляхта,

Французы, турки и австрийцы,

Японцы, венгров авангард,

И, наконец, пошли «арийцы».

Война железною рукой

Весь мир безжалостно сминала.

Войны страшней кровавой той

Земля российская не знала.

Мы не забудем той войны,

Как содрогался мир от боли,

И как текли ручьи красны

От пролитой в сраженьях крови.

Как убивались матеря,

Не первого теряя сына,

Как в муках корчилась земля,

Глотая братские могилы.

Как эшелоны шли на фронт,

Но лишь немногие вернулись,

И как был страшен горизонт,

Где танки Вермахта тянулись.

Мы не забудем лагеря,

И на печах телесной смоли,

И нам не опреснить моря

От горькой выплаканной соли.

Забыть – предать. Забыть – убить

Себя и всех, кто тебе дорог.

Ведь помнить – это значит жить,

Иначе жизнь сгорит как порох.

В России есть Великий День,

Но в этот день серьёзны речи.

По лицам пробегает тень,

Но гордость раздвигает плечи.

Пожар войны тогда погас,

Ведь в этот день отцы и деды

Для человечества, для нас

Завоевали День Победы!

Владимир Дружинин, начальник караула 23 ПЧ ФГКУ "8 отряд ФПС по Хабаровскому краю"

Ольга Костылева, диспетчер 23 ПЧ "8 отряда ФПС по Хабаровскому краю"

Ветеранам Великой Отечественной войны посвящается!

Мы благодарны нашим дедам и отцам,

За то, что мир освободили от фашизма!

За то, чтоб жили мы сейчас,

Под мирным небом чистым, чистым!

 Поклон Вам, дорогие ветераны!

Парад, цветы, салюты - всё для Вас!!!

Пусть солнце яркое сияет,

Не омрачая Ваших глаз!

В боях кидались вы под танки,

Под пули вы бросались не страшась,

И с жизнью вы своею не считались

Лишь о Победе думая в тот час!

 Окопы, взрывы, мины, голод,

Но выдержали  тяготы войны,

С Великою Победой Вы вернулись,

Родные, дорогие земляки!

Вас радостно встречали дети, жёны,

Несли прекрасные, весенние цветы!

И слёз своих вы не скрывали

От счастья встречи с близкими людьми!

 И будем помнить мы Ваш подвиг!

И со слезами на глазах,

Мы вспомним тех, кого уж нету с нами,

И слава вечная, всем павшим в тех боях!

И в благодарность от потомков

Несём мы к Вечному огню цветы!

Склоняя голову, стоим у обелиска

Перед героями великой той войны!

 

 

 

Оцените информацию, представленную на данной странице:
1 2 3 4 5
Спасибо, Ваш комментарий принят!
Рубрикатор
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я Все
Загрузка...
По вашему запросу не найдено совпадений